?

Log in

No account? Create an account
- Понимаешь, Чак часто обижается и говорит мне: «Ой, пап, что ты всё время учишь? Вон червячок Игнатий тоже умный и тоже старший, а никогда не учит. Мы с ним как-то по-товарищески общаемся». Как у тебя это получается, червячок Игнатий? Может, научишь?..

Паук Пафнутий специально договорился с Игнатием вместе погулять возле пруда в парке Дружбы, где никто не мешал бы им побеседовать о его родительских проблемах с паучатами.

- Ну, как же мне тебя учить, паук Пафнутий, если у меня даже твоего паучонка Чака учить не получается? Ты же отец, специалист по своим паучатам, а я просто друг им и тебе. Мне самому так многому научиться надо...

- Да ладно, ты же такой учёный... – Пафнутий был в замешательстве. – Наверняка у тебя самого имеется какой-то мудрый учитель. Кто он? Познакомь. Может, он мне поможет? Как бы его повидать?..

- Это легко сделать, – согласился червячок, и подвёл друга к воде. – Вот один из моих учителей, – показал он Пафнутию на водное зеркало.

– Там только мы отражаемся. Даже малька Булька не видно. Может, это я учитель? – засмеялся Пафнутий.

– Конечно, а кто же ещё, – подтвердил Игнатий. – А если остальных учителей собрать, пруда не хватит всех отразить. Правда, ты и на нашем большом чаепитии можешь многих увидеть. А они – тебя.

– Скажешь тоже. Какие мы учителя?.. – засмущался Пафнутий.

– Мои, ученические, – пояснил Игнатий. – Раз учусь у вас, значит – мои... Вон и учитель Бульк плывёт...

 
Узнав о проблеме паука Пафнутия, малёк Бульк (который давно вырос, так что мальком его называли просто по традиции) вздохнул:

- Да, в нашем пруду тоже нелегко с новыми мальками. Что не скажешь им, они ерепенятся, протестуют: мол, не надо нас учить...

- А что если сделать наоборот... – задумчиво произнёс червячок Игнатий. – Чтобы не мы их пытались учить, а они у нас хотели учиться... - и стал рассказывать, как можно устроить всё совсем иначе.

В этот день, наверное, и началось возникновение ДВШ – Доброй Вольной Школы.

 
С тех пор прошло некоторое время до неожиданной встречи жука Дормидонта с юным поколением. Случилось это так.

Дормидонт бодрой походкой шёл по очень важному делу. Шёл к гному Ому – узнать, нет ли у него какого-нибудь важного дела, в котором ему понадобится помощь жука Дормидонта.

Вдруг он увидел двух весёлых малолетних бездельников: паучонка Чака и червячонка Славика. Жук Дормидонт, как и положено солидному взрослому жуку, остановился и строго спросил:

- Бездельничаете?

- У нас переменка, уважаемый жук Дормидонт, - ответил Чак.

При слове «уважаемый» Дормидонт немного смягчился, но остался строгим и заявил:

- Переменки бывают в школе, а здесь только травка и цветочки. Где же ваша школа?

- Повсюду! – дружно воскликнули паучонок и червячонок.

- Ерунда. Школа должна быть там, где классы, учителя и директор.

- Но мы же в ДВШ учимся, - удивлённо произнёс Славик.

А Чак пояснил:

- Это Добрая Вольная Школа. У нас нет директора. И нет классов.

- Ха-ха, не смешно, - жук Дормидонт оставался суровым. – Может, и учителей у вас нет?

- Учителя есть, - робко сказал Славик.

А Чак пояснил:

- Мы сами себе их выбираем. И упрашиваем, если не сразу соглашаются...

 
Дальше жук Дормидонт расспрашивал ребят безо всякой суровости. И чем больше они рассказывали, тем ошеломительнее для него была вся эта история с ДВШ.

Он узнал, что в ДВШ сначала кто-нибудь рассказывает тем, кто хочет там учиться, какие есть увлекательные предметы и у кого можно было бы поучиться тому или этому. Предметы, которые перечислили ребята, кто что запомнил, были интересными, но какими-то совсем не школьными. Например, Дружба с жизнью или Становление собой, Мыслеприимство и Увязывание, Вопрошание и Отвечание, Выстраивание и Улавливание... А ещё Знакомство с Тайной, Внутренние путешествия, Понимание другого, Основы жизни вместе, Осторожное бесстрашие...

От одного перечисления названий у жука Дормидонта закружилась голова. А где же Арифметика и География, Физика и Химия?.. Но ученики начального отделения ДВШ – Чак и Славик – успокоили его тем, что это тоже будет: потом, для тех, кто разобрался в начальных предметах. А лично им пока интереснее Внутренние путешествия и Дружба с жизнью. Поучить их первому предмету уговорили слизнячка Лямбу, а второму – червячка Игнатия. Правда, и тот, и другой долго упирались. Согласились только при условии, что они будут просто ведущими занятий, а учиться будут тоже – вместе с остальными учениками, то есть будут ученическими учителями. Они ведь и сами не всё ещё знают...

Оказывается, в ДВШ нет домашних заданий, а вместо них – незадания. Их не обязательно выполнять, но это интереснее, чем не выполнять. И нет никаких отметок. Только самооценки, которые сам себе выставляешь...

- ...Если захочешь, - пошутил жук Дормидонт.

- Верно! – одобрил его Чак. – Надо же, ты быстро понял, жук Дормидонт, как ДВШ устроена. Только у нас уже переменка заканчивается.

- И что у вас сейчас будет?

- Занятие по макраме. Его Чика ведёт. Она ведь умеет.

- Тоже ученический учитель...ница?.. – растерянно переспросил Дормидонт.

- Ну да. Пока! Нам на соседнюю полянку, - крикнул Чак.

- До свидания, уважаемый жук Дормидонт, - попрощался Славик.

 
- До свидания, - растерянно произнёс жук Дормидонт неизвестно для кого, потому что ребят уже не было видно.

«Забыл спросить, принимают ли в ДВШ взрослых, - подумал Дормидонт. – Или, может, они меня уговорят чему-нибудь их поучить?.. Всё-таки у меня есть свой букет призваний. Так что могу стать вполне ученическим учителем».
 
В одно самое обычное утро, когда червячок Игнатий после умывания и зарядки вошёл в комнату для чаепитий, на него сверху упала капля. Потом вторая. Потом третья...

«Так я ведь уже умылся», - подумал Игнатий.

Но на четвёртой капле он заинтересовался: что же происходит?..

Происходило капанье сверху.

Червячок Игнатий очень хорошо укреплял свою норку и регулярно следил за её непромокаемостью. А тут вдруг такое... Подставив под места, где капало, тазики и ведёрки, он отправился наружу посмотреть, в чём дело. Там было настоящее наводнение.

Видимо, ночью прошёл необычно обильный ливень. Воды было столько, что она проникла даже в укреплённую норку червячка Игнатия. Сам он от этого не страдал, он ведь  всё-таки был дождевым червячком. Но вот картинки на стенах и стол для чаепитий могли попортиться. Да и сами стены, когда Игнатий поснимал картинки, оказались все в унылых подтёках. А на сегодня было назначено большое чаепитие. Никак не успеть заняться ремонтом.

Короче говоря, червячок Игнатий занялся отводом наружной воды, чтобы остановить протекание. Когда же справился с этим делом, спустился в норку и стал оглядывать стены в подтёках, соображая, что же с ними теперь делать...

 
Тут-то и забежала к нему в гости в гости божья коровка Пятнашка.

- О!.. - сказала она, от удивления забыв поздороваться.

И присоединилась к червячку Игнатию в оглядывании подтёков на стенах. Без картинок только эти подтёки оставались настенными украшениями комнаты для чаепитий. Но и картинкам, и самим стенам надо было просохнуть.

Они оба задумались, а потом, неожиданно для самих себя, сказали хором:

- По-моему...

Слово «по-моему» не очень подходит для хорового исполнения. Ведь у каждого после этого слова идёт обычно своё продолжение. Но червячок Игнатий был уступчив и сумел закончить свою фразу особым способом:

- По-моему, ты хочешь предложить какой-то свой способ подготовки к чаепитию. С удовольствием, Пятнашка, выслушаю твоё мнение.

- Пожалуйста, - любезно согласилась Пятнашка. – По-моему, надо повесить полочки, на них поставить вазочки, а в вазочки поставить букетики. Будет уютно и празднично.

Надо сказать, что божья коровка Пятнашка замечательно умела составлять букетики. И даже букеты. И даже умела делать японскую икебану из обычных российских растений.

Поэтому червячок Игнатий тут же принялся мастерить полочки и разыскивать вазочки, а божья коровка Пятнашка приносила в норку одну охапку цветов за другой.

 
В конце концов, всё получилось так уютно и празднично, что червячок Игнатий не мог не похвалить свою умелую помощницу:

- Знаешь, божья коровка Пятнашка, у тебя просто призвание к букетотворению!

- Ура! – обрадовалась Пятнашка. – Наконец ты разгадал, в чём моё призвание. Это здорово! Всё хотела сама эту загадку отгадать, но не получалось. То одну отгадку найду, то другую, то вообще третью или четвёртую...

И тут же опечалилась:

- Значит, я теперь всю жизнь должна только букеты составлять? Ну, раз призвание такое... А поиграть когда же?

- Так у тебя и к играм призвание, - откликнулся червячок Игнатий. – Ты ведь не сидишь за какой-нибудь компьютерной стрелялкой, а для всех всегда игры устраиваешь. И нам всем столько радости от этого!..

Божья коровка Пятнашка озадаченно попросила:

- Нет уж, червячок Игнатий, говори наверняка: какое у меня призвание? Не может ведь их сразу два быть, меня так пополам разорвёт. И у загадки должна одна отгадка быть, а то какая ж это загадка?

И она принялась скакать на одной ножке, напевая:

- Должно быть у призвания

Лишь одно название...

А потом схватила ромашку и принялась гадать на ней. Правда, не обрывала лепестки, а только дотрагивалась лапкой:

- Игры-букеты-то-или-это... Игры-букеты-то-или-это... Игры-букеты-то-или-это...

- Ещё у тебя призвание к дружбе есть, - как ни в чём не бывало, произнёс червячок Игнатий. – А ещё...

- Хватит! – всполошилась Пятнашка. – Это уже чересчур. Как я управлюсь с кучей призваний?

- Не с кучей, а с букетом, - поправил червячок. – Как и с другими букетами управляешься.

Божья коровка Пятнашка задумалась. Потом кивнула, сунула ромашку обратно в букет, нашла листок бумаги (в норке червячка Игнатия они были повсюду) и решительно сказала:

- Давай, диктуй все мои призвания, червячок Игнатий. Надо же знать, из чего букет составлять. Пусть он и будет отгадкой.

- Правильно, - одобрил её Игнатий. – Призвание – это загадка с букетом разгадок. Пиши главное, а остальное сама допишешь... – и начал перечислять.

 
Тем временем пораньше пришёл и жук Домидонт.

- Ну, как? – спросила Пятнашка, с гордостью оглядывая украшенную норку.

- Это ты, Пятнашка, устроила выставку букетов? А почему здесь, а не в нашей «Галерее С.Л.И.»? – ворчливо спросил Дормидонт. – Всё самое красивое и полезное должно быть там. Иначе неспортивно.

- Это мы подтёки загораживали, - пояснил червячок Игнатий.

- Какие подтёки? – жук Дормидонт покрутил головой. – Не вижу подтёков. Просто ты, червячок Игнатий, всегда всех выгораживаешь.

- Обожди, жук Дормидонт, хочешь я тебе сейчас букет призваний составлю, - предложила Пятнашка.

Не дожидаясь ответа от Дормидонта, она начала:

- Призвание конструктора в тебе хорошо сочетается с кладоискательством. Добавим сюда талант критика, искусство скейтбордиста, мастерство спасателя, когда надо придти на выручку друзьям, и проявившуюся способность к галерейной работе. Вот букет твоих призваний на сегодняшний день. А что! – настоящая икебана.

Ворчливый вид жука Дормидонта постепенно сменился торжественной улабкой:

- Ну, божья коровка Пятнашка, как ты точно всё описала. Будто портрет нарисовала!.. – Но тут он испугался собственного восторга и смущённо закашлялся.

А червячок Игнатий незаметно подмигнул Пятнашке и шепнул ей, пока Дормидонт кашлял:

- Можешь в букет своих призваний добавить новое искусство: составление призванческой икебаны.

- Не-е-ет! – гордо сказала та. – Одно из икебановых правил гласит, что при составлении букет главное – вовремя остановиться.
 
- Эх, все игры вчера переиграли, - вздохнула божья коровка Пятнашка. – Неужели надо снова их перебирать?.. Хочется чего-нибудь новенького. Червячок Игнатий, у тебя есть гномпьютер. Поищи в интернете новую игру, а?

- Ладно, поищу, - согласился червячок Игнатий. Только ты уж уточни, пожалуйста, какую тебе хотелось бы игру.

Пятнашка оживилась:

- Это я запросто. Так, начинаю... Самое главное, чтобы было весело... И ещё самое главное, чтобы в этой игре было побольше разнообразия. Ну, чтобы не одно и тоже... О, вот ещё самое главное: чтобы каждый мог в неё играть... И чтобы можно было играть большой компанией, маленькой компанией, и даже одному. Кстати, это тоже самое главное... А самое-самое главное – чтобы её не хотелось заканчивать!..

- Фух-х, сколько у тебя пожеланий! – изумился Игнатий. – Да ещё самых главных... Ладно, пойду, попробую поискать в интернете. Хотя и у меня какие-то птички-мыслички чирикают. Правда, тихо и неразбочиво... Только сначала к пауку Пафнутию загляну, новую картину посмотреть...
 

Но вдруг, когда червячок Игнатий разглядывал картину-паутину, недавно законченную пауком Пафнутием, птички-мыслички зачирикали громко и отчётливо.

- Мне даже показалось, что одна из них клюнула меня изнутри, чтобы я быстрее догадался. И тут я вспомнил, как мы когда-то устраивали выставочный зал в старой стеклянной банке... – рассказывал он позже друзьям.

 
Вскоре после этого настала пора таинственных разговоров о какой-то особой игре. Это были разговоры червячка Игнатия с Пятнашкой, а потом каждый из них говорил со многими друзьями и знакомыми об этой Игре. А каждый из друзей и знакомых после такого разговора выглядел загадочно, и у него появлялось много всяких интересных забот...

А после таинственных разговоров настала всеобщая таинственная деятельность. Но хотя она была всеобщей, каждый что-то делал и сам по себе. Так что всё оставалось очень таинственным...

Потом стремительная стрекозка Зоя стала летать ещё стремительнее и чаще, чем раньше. В каждый дальний полёт она уносила целые почтовые сумки каких-то загадочных листиков.

Налетавшись вдаль, она стала разносить такие же листики всем окрестным жителям – конечно, только тем, которые гораздо меньше людей. И каждый листик был приглашением в «Галерею С.Л.И.». Что означают эти три нерасшифрованные буквы, не объяснялось. Только говорилось на пригласительном листочке, что вход в эту никому не известную галерею находится на дальнем обрыве Большого Оврага, который был всем известен.

 
Рядом со входом в галерею было отверстие кротовой норки, откуда выглядывал крот Прокоп. Он пропускал в галерею всех, у кого видел листок-приглашение. Остальных он тоже пропускал. И всем приветливо улыбался. Позже все узнали, что Прокоп был главным строителем этой галереи.

Народу было много. Не зря стрекозка Зоя так усердно летала с приглашениями.

Коридоры вели от одного выставочного зала к другому. Судя по чудесному освещению, всё тут было оборудовано с помощью гнома Ома. И в каждом зале посетителей ждали сюрпризы...

...Искусные картины, сплетённые пауком Пафнутием. Здесь же висели макраме паучонки Чики в виде фантастических существ.

...Висячий спортивный комплекс, сплетённый из паутинных канатов паучонком Чаком.

...Буфет, полный кулинарных блюд, приготовленных паучихой Пуфой.

...Музыкальная комната сверчка Чуни и его ансамбля.

...Макет муравейник будущего, созданный муравьём Моней и его командой.

...Аппетитная коллекция разных сортов мёда, организованная пчёлкой Жанной и её приятельницами из разных ульев. Разумеется, всё можно было попробовать, запивая ароматным чаем, который разливал червячок Игнатий.

...Уголок разнообразных поделок гнома Ома и жука Домидонта.

...Выставка картин художника Эдуарда, которым Уменьшительная фея придала подходящий размер.

...Зал воздушных танцев бабочки Этайи вместе с её подругами. Здесь можно было потанцевать вместе с ними.

...Световое шоу группы светлячков под руководством Люксика.

... А каким был читально-книжный отдел! Здесь можно было увидеть и почитать все шесть книг про червячка Игнатия и его друзей, выпущенные людьми и уменьшенные... правильно, Уменьшительной феей. И книжки самого червячка Игнатия, выпущенные гномом Омом. Он же выпустил и другие книжки: воспоминания улитки Ульяны о её бабушке, руководство по плетению паутинных картин паука Пафнутия, «Энциклопедию прыжков», составленную кузнечиками Кузей и Смитом, исследование слизнячка Лямбы, сравнивающее насекомый мир с человеческим, сборник «Стихи белой вороны» поэта Марфика, и ещё, и ещё... Среди книжных витрин здесь стояли удобные кресла, сделанные в мастерской паука Файва, и почти все они были заняты читателями...

 
...На выходе посетителей галереи ожидала расшифровка её названия. Надо сказать, многие подходили к божьей коровке Пятнашке, которая дежурила возле выхода, гордая успехом всей галерейной затеи, и просили записать их для участия в этой Самой Лучшей Игре.

Впрочем, жук Дормидонт тоже был там и всем объяснял, что творчество – это не только игра, но и очень важное дело. И приглашал на мастер-классы, где можно будет научиться самым разным искусствам.

Это не мешало Пятнашке весело улыбаться и твердить:

- Самая лучшая игра – та, которую тем больше не хочется заканчивать, чем дольше в неё играешь!.. Как говорит червячок Игнатий, в этой игре выигрывают все.
- А кто из вас больше старенький, ты или папа? – спросил червячка Игнатия паучонок Чак, когда они с паучонкой Чикой гостили у него в норке.

- Чак, перестань! – возмутилась Чика. – Так невежливо спрашивать.

- Почему? – удивился Чак.

При этом он взбежал на потолок и стал раскачиваться, свесившись на паутинке.

- Невежливо говорить про кого-то, что он старенький. Правда, червячок Игнатий?

И Чика сделал вид, что вообще не замечает братца.

Червячок глянул на качающегося под потолком Чака и улыбнулся:

– Чак просто слово перепутал. Мы с вашим папой не старенькие, а старшенькие. Это очень любопытная разница. Вот пойдём с Чаком пятиэтажку провожать, поговорим об этом.

- А потом мне расскажете. Меня-то там не будет...

И Чика тоже попробовала свеситься с потолка, но лишь спланировала на паутинке вниз. Всё-таки она была помладше Чака.

 
В их районе сносили длинный пятиэтажный дом, и червячок Игнатий с Чаком устроили на соседнем дереве наблюдательный пункт. Туда они иногда забирались, чтобы вместе последить за этим любопытным делом. Одного Чака туда не отпускали, и червячок Игнатий предложил ему свою компанию. Они называли это «провожать пятиэтажку». А заодно вели всякие интересные разговоры.

Но этот день оказался выходным. Рабочих возле полуснесённого дома не было. Лишь одиноко стоял экскаватор, опустив ковш на землю.

- Ура, никого нет! – обрадовался Чак. – Можно там погулять!..

Не успел червячок Игнатий возразить, как паучонок уже забежал на бетонную плиту и пустился там в пляс.

Игнатий на всякий случай перелетел туда же и стал объяснять удалому паучонку, что разгуливать здесь им никто не разрешал.

- Ну... – разочарованно сказал Чак.

И тут...

Наверное, сильный порыв ветра был виноват в том, что на плиту, грохоча, скатилась невесть откуда старая ржавая кастрюля. Она пару раз подпрыгнула, перевернулась и замерла неподвижно. Беда в том, что она замерла вверх дном, а перед этим накрыла червячка и паучонка – так, что они оказались под её металлическим колпаком.

- Вот это да! – воскликнул Чак. – Мы теперь пленники железной темницы. Ух, какое приключение!..

Однако постепенно он приуныл и начал теребить червячка Игнатия вопросами о том, что с ними теперь будет, и когда их спасут, и найдут ли вообще...

Тем временем червячок Игнатий внимательно обследовал края кастрюли. Они плотно прилегали к плите, хотя и оставались крошечные зазоры для воздуха. «Уже хорошо», - подумал Игнатий. Но пролезть ни в один из зазоров было невозможно. Сдвинуть кастрюлю тоже оказалось им не по силам. Оставалось только ждать, когда их хватятся. И надеяться, что найдут.

- Кстати, мы собирались поговорить о стареньких и старшеньких, - напомнил, как ни в чём не бывало, червячок Игнатий.

- Ладно, - согласился Чак. – Всё равно делать нечего... Хотя, если нас не найдут, мне не удастся стать ни стареньким, ни старшеньким... А какая разница между этими словами?

- Очень простая. – Игнатий порадовался, что удаётся отвлечь паучонка. – Стареньким быть обидно, а старшеньким интересно.

- Ну, и что же тут интересного?

- Много чего. Это как подниматься на высокую гору. Видно всё шире и дальше. Даже становится видно то, чего раньше не замечал. Или не понимал. Можно и другому про это рассказать, вот как я тебе...

- Ага, получается что-то альпинистское? – заинтересовался Чак.

- Вот именно.

- Альпинистом быть это круто, - согласился паучонок. – Тем более раз это само получается... И что, рюкзак с вещами тащить не надо?

- С вещами не надо, - подтвердил Игнатий. – Но свой груз у каждого есть, он появляется с годами... Старенькому от этого груза тяжело. А старшенький учится с ним обращаться и не жалуется.

- Как это: учится обращаться?..

- Он заранее готовится к высотному пути. Привыкает зарядку делать, чтобы не так тяжело было подниматься. Закаливается, чтобы наверху ветром не сдувало... Как эту нашу кастрюлю.

- Ха-ха-ха! – развеселился Чак. – Наверно, она не закаливалась!..

- Ещё если кто-то младшенький спрашивает, куда ему идти, - продолжал Игнатий, - что-то сверху ему подсказать можешь. Ведь тебе лучше видно.

- Это вот как ты мне сейчас подсказываешь, червячок Игнатий?

- Вроде того, Чак.

- Тогда подскажи заодно, когда же я старшим стану?

- Да ты вообще-то уже... Вон Чика младше, ты для неё уже старшенький. Если, конечно, помочь ей хочешь, а не посмеяться над ней. А бывают и в твоём возрасте уже старички...

- Это такие, скучные?..

- Во-во... Между прочим, Чак, я вижу тут много мелких камушков валяется. Сколько ты сможешь одновременно взять – по камушку в лапку?

Чак стал набирать камушки, чтобы попробовать, и вдруг догадался:

- А!.. Это чтобы по кастрюле изнутри стучать? Чтобы услышали?., Здорово! Раз, два, три, четыре, пять, шесть... Две лапки для стояния остаются. Уже пора?

- Нет. Мы скоро услышим, когда пора будет.

И вправду: вскоре послышались знакомые голоса:

- Ау!.. – кричали они. – Чак!.. Червячок Игнатий!.. Где вы?.. Ау!..

Тут-то Чак и забарабанил изнутри кастрюли так, что у них обоих в голове загудело.

 
Пленники ожидали, что сейчас начнётся изобретение инженерных приспособлений для приподнимания железной темницы. Но среди членов спасательной экспедиции был и гном Ом, который просто-напросто приподнял кастрюлю и с облегчением сказал:

- Добрый день, исследователи!
 

Надо сказать, что на чаепитии в честь спасения кастрюльных заключённых паучонок Чак вёл себя молчаливо и степенно. А в конце шепнул червячку Игнатию:

- Мне кажется, что я сегодня тоже стал немножко старшеньким...

- Так я же говорил, что ты уже такой, - тоже шёпотом ответил червячок. – Здорово, что ты и сам заметил. Да здравствуют занятия альпинизмом!..
Не так уж часто удавалось червячкам Игнатию и Палладию видеться друг с другом. Когда-то они прорыли с двух сторон норку между своими жилищами. Но оба старались ею не пользоваться просто так. Оба они стеснялись появляться у приятеля изнутри его норки, а не через обычный вход. Дружба дружбой, а про вежливость тоже не стоит забывать.

Но вот однажды червячок Игнатий пригласил Палладия на экскурсию – чтобы показать ему свои разные норки. И обещал ждать его в том месте, где они когда-то встретились первый раз. Это было примерно посредине их общей норки насквозь, как они её называли. Долго Игнатий показывал те норки, которые он считал заслуживающими внимания. Последним был коридорчик, который вёл к кладу: сундуку со старинными книгами...

 
Потом, за чаем, червячок Игнатий сказал:

- Эх, видел бы ты мои внутренние норки! Есть такие длинные, что я сам до конца ещё не добирался... Для краткости я их внурками называю.

- Хорошее словечко, - согласился Палладий.

- Есть внурки воспоминаний, дружеские внурки... А ещё внурки для любопытства и для размышлений, для сортировки главных дел от не таких главных... внурки мечтаний и фантазий, они совсем разные... Тебе обычного чая или цветочного?

- Обычного, - сказал червячок Палладий. – А почему бы тебе про какую-нибудь из своих внурок не рассказать? Пусть хотя бы не самую длинную. Ведь интересно же – как это выглядит: внутренняя норка. Только рассказывай не так быстро, как ты по обычным норкам ползаешь, а то я устал тебя догонять.

- Тебе, правда, интересно послушать? – обрадовался червячок Игнатий. – Тогда вперёд!

И стал рассказывать...

- Да... – произнёс червячок Палладий, когда Игнатий закончил. – Отличная норка. Можно даже точно сказать, какой она длины. Она длиной в три чашки чая.

- Интересный способ измерения!.. – одобрил червячок Игнатий. – А бывают внурки и в пять чашек, и больше. Так что как захочешь как следует чаю напиться, приходи, попутешествуем по разным внуркам... Ну, то есть по внутренним норкам. Может, и ты меня по своим внуркам поводишь?..

- Да, интересно попробовать... – отозвался червячок Палладий.

А сам подумал: «Вот только самому сначала полазить по ним надо как следует».

 
С тех пор у них начались замечательные разговоры о приключениях во внурках. Они даже устроили себе особую чайно-разговорно-приключенческую комнату – там же, на середине соединительной норки насквозь. Здесь удобнее всего было встречаться. Здесь они делились за чаем своим внутренним приключенческим опытом.

Червячок Игнатий рассказал Палладию о полётах с Думалкой в мире Внутри. О них когда-то рассказывал слизнячок Лямба, да и самому Игнатию потом пару раз случилось так полетать, а не только на крыльях фантазии.

- Но это просто наблюдаешь сверху, - уточнил он. – А приключения начинаются, когда углубляешься во внурки, когда докапываешься до настоящих своих переживаний.

Сначала больше рассказывал червячок Игнатий. Но потом и у червячка Палладия стали появляться свои внутренние приключения.
 

- Вот бывают внурки интересные, бывают приятные, а бывают страшноватые, - делился червячок Палладий очередным открытием. – В одну такую я залезаю, оказывается, когда хочу забыть про всех остальных. Ух, так страшно! Вроде я один в этой норке, а когда перестаёшь о других вспоминать, сам для себя каким-то драконом становишься. Всё себе... всё в себе... всё о себе... Хорошо, что я теперь эту норку узнаю и стараюсь подальше от неё держаться.

- Да, у себя я тоже такую внорку знаю, - грустно сказал червячок Игнатий. – Изо всех сил стараюсь туда не попадать.

 
- А ещё есть такая внурка, вроде библиотеки, где всё-всё, что прочитал и о чём знаешь, - рассказывал червячок Игнатий. – Однажды я в этой норке заснул – представляешь!.. И сон увидел. Будто вокруг моей внурки громадный зал, или даже целый дворец. Там книжные полки в высоту уходят, и на них миллионы книг... Всюду компьютерные экраны с бесконечными меню на всякие-всякие темы... И моя внурка с моим «всё-всё» - как крошечная чёрточка на узорчатом полу этого дворца. А крыша дворца прозрачная, и за ней открывается таинственная бесконечность. Среди неё весь громадный дворец со своим «всё-всё» – как прозрачная пылинка на бескрайнем просторе... Теперь я про тот сон не забываю, когда в свою внурку «всё-всё» заглядываю. Понимаю, что она чёрточка на полу дворца-пылинки... Ты что загрустил, червячок Палладий?..

- Да вот думаю, что у меня такая норка «всё-всё» гораздо меньше, чем у тебя.

- Ну, это не беда. Я тебе любую свою книжку дам почитать, - пообещал Игнатий. – Главное не забывать, что все наши «всё-всё» - вовсе не всё. Вот я думаю, что этот бескрайний простор – замечательная штука. Значит, нам есть что интересного узнавать выше крыши, правда?

- Верно! – с облегчением вздохнул Палладий. – Каждому есть чем заняться!..

 
- Ещё я иногда встречаю какие-то отблески, - таинственным шёпотом делился червячок Палладий с Игнатием. – Откуда они берутся, непонятно. Но такие красивые... золотистые. Как солнечные... нет, не зайчики... как солнечные бабочки. У тебя такие встречаются?

Червячок Игнатий кивнул:

- Точно: как солнечные бабочки. Значит, где-то неподалёку светящая точечка. От неё они разлетаются.

- Что это за светящаяся точечка? Я ни разу не видел.

- Не светящаяся, а светящая. Светиться и блёстки могут, чужой свет отражают. А эта светящая... Но я не знаю, что это. Только видел её издалека. Наверное, она словно солнышко для мира Внутри, только совсем домашнее, своё... Ещё хотел спросить, ты часто бываешь в развлекательных внурках? Знаешь, есть такие?..

- Знаю, знаю, - Палладий повеселел, но тут же нахмурился. – Это когда от какой-нибудь игры оторваться не могу. В этих внурках весело, только выбираться из них трудно. Застрянешь – и торчишь там зачем-то...


 Приключений во внутренних норках оказалось предостаточно. Хотя невозможно показать другу свои внурки, но рассказать-то можно! И когда они рассказывали о своих приключениях и обсуждали их, - будто путешествовали вместе.

То встречалась норка, полная страха, но больше ничего в ней не было. Тогда можно было учиться выдувать страх из такой норки...

То попадались какие-то привидения, с которыми тоже можно было научиться управляться. Так, чтобы они от тебя удирали, а не ты от них...

То тебя охватывало что-то таинственное, и ты чувствовал, что знаешь что-то, чего не мог знать, а вот всё-таки знаешь...

Всем этим они потом делились друг с другом в своей чайно-разговорно-приключенческой комнате. Хотя это происходило всё равно не слишком часто, им стало ещё интереснее общаться друг с другом. Червячок Игнатий однажды сказал об этом так:

- А знаешь, по-моему, мы с тобой ещё одну норку друг к другу прорыли. Только теперь внутреннюю.

- Ага, внурку... - улыбнулся червячок Палладий.

Надо же – на чаепитии вдруг появился совершенно неожиданный гость, который был всем хорошо знаком. Кузнечик Кузя привёл своего друга – американского кузнечика Смита. Все знали, что тот улетел обратно в Америку. И вдруг – вот он!.. Оказалось, что кузнечик Смит, вернувшись в свою страну, познакомился с лётчиком Джоном, и даже подружился с ним. Джон своими руками смастерил специальное креслице для кузнечика и стал брать его с собой, когда улетал в другие страны. И вот сейчас они прилетели в Россию.

Конечно, кузнечик Смит не мог не отправиться повидать своего друга кузнечика Кузю. А встретившись, они никак не могли не придти на чаепитие в норку червячка Игнатия. И теперь Смит делился впечатлениями о разных странах.

- Представляйте, в стране Филиппины здорово много цветов. Больше, чем трава. Прыгни куда, и ты уже на цветок. Но там может быть и кто-то страшный. Тогда сразу надо прыг обратно!..

Он рассказывал про жаркую страну Марокко и про холодную страну Гренландию. Начал рассказывать ещё про что-то, но не успел. Им с Кузей пора было уходить, чтобы вовремя допрыгать до аэродрома, откуда Джон возвращался обратно в Америку.

 
- Ой, давайте ещё поговорим о разных странах, - предложила божья коровка Пятнашка. – Так интересно... Я хотела бы побывать повсюду!..

Но выяснилось, что делиться заграничным опытом никто особенно и не мог. Правда, червячок Игнатий рассказал ещё раз о своём путешествии в Крым с художником Эдуардом. Вспомнили, как потом Эдуард привёз в гости крымских друзей червячка Игнатия – и те сразу стали общими друзьями.

Зато у каждого нашлась страна, где мечталось бы побывать. Божья коровка Пятнашка особенно хотела попасть на карнавал в Бразилии. Жук Дормидонт был не прочь отправиться в Египет и подружиться там с настоящим жуком-скарабеем. Муравью Моне интересно было увидеть высотный термитник, хотя он и не знал, где именно.

- По-моему больше всего термитников в Южной Африке, - подсказал ему паук Пафнутий.

Он с особой признательностью относился к Моне после того, как тот спас паучонка Чака.

- Это всё вообразимые страны, - задумчиво произнёс червячок Игнатий. – А самое интересное – невообразимые страны...

- Ну, и как же ты их воображаешь, эти страны? – возмутился жук Дормидонт. – Ведь сам говоришь, что они невообразимые!

- По-разному воображаю, - весело откликнулся червячок Игнатий. – То так, то этак. Конечно, когда окажешься там, они будут совсем другими, но тогда и вообразишь по-другому.

- Ты что, заграницу собрался? – огорчилась божья коровка Пятнашка. – А у кого в норке мы собираться будем? с кем чай пить и про всякие умности разговаривать?..

- Во-первых, заграницу я не собираюсь, - успокоил её червячок Игнатий. – Мне и здесь хорошо. И всякого нового на каждый день хватает. А во-вторых, одно путешествие у каждого из нас точно впереди. За самую далёкую заграницу. Вот там невообразимые страны и находятся.

- Ты что, о смерти, что ли? – догадался паук Пафнутий. – Так никто ведь не знает, что нас после неё ждёт...

- Зачем вообще об этом думать? – перебила его божья коровка Пятнашка. – Это ж просто страх один!

- Чтобы страха не было, как раз и надо немножко об этом подумать, - с этими словами червячок Игнатий подлил ей чаю. – То есть повоображать невообразимые страны, где мы окажемся.

- Да ладно тебе придумывать, - помотал головой жук Дормидонт. – Всё гораздо проще. Живёшь в своё удовольствие, дела свои делаешь. А потом – хлопс! – и нет тебя.

- Нет, не так, - решительно возразил червячок Игнатий. – Да, живёшь, радуешься. Землю рыхлишь, чтобы лучше была. Чай с друзьями пьёшь. Потом – хлопс! – и им тебя уже не видно. Так, какие-то остаточки лежат... Кстати, они тоже землю улучшают... А сам ты – знаете где?

- Где? где? где?.. – заинтересовались все.

- В невообразимых странах, где самое интересное начинается...

– Так ты что, совсем не боишься умереть?  – спросил паук Пафнутий. – Так говоришь, будто для тебя это просто особое путешествие.

- Ну да, - подтвердил червячок Игнатий. – Это и есть самое особое путешествие.

– А зачем же тогда всё это умирание придумано? – буркнул жук Домидонт. – Взять бы и просто улететь в эти невообразимые страны.

– Не знаю, - честно ответил Игнатий. – Наверное, для того, чтобы мы особое внимание обратили на это особое путешествие. Чтобы понемногу нужные вещи в дорогу собирали.

– Какие ещё вещи? – удивился жук.

– Ну, доброту, всякую заботу... – начал перечислять Игнатий.

– Любовь... – мечтательно добавила божья коровка Пятнашка.

- Вспомнила! – вдруг встрепенулась стрекозка Зоя. – Ведь что-то такое, червячок Игнатий, нам говорила бабочка Уя на Полянке Радости...

- Конечно. Ведь она и живёт в этих невообразимых странах, - кивнул червячок Игнатий. – Мы пока с ней только там, на Полянке Радости, можем встретиться. Там мы с тобой обо всём этом и слышали. Она как раз и говорила, что там очень интересно. И что готовиться к этому путешествию надо заранее. А вовсе не бояться его.

- Хм, любопытно... – заинтересовался жук Дормидонт. – Может быть, и мне как-нибудь с вами выбраться на эту... полянку?.. Надо же знать, как готовиться к путешествию... А то вдруг – хлопс! – и нет тебя... Захвáтите меня с собой?..

- Захватим, - одновременно сказали червячок Игнатий и стрекозка Зоя.

- И меня тоже?.. – робко спросила божья коровка Пятнашка.

- Конечно, - подтвердил червячок Игнатий. – Мы же на всякие вершины вместе забирались. Тем более что там ничего страшного нет. Только радостнее становится... А пока разрешите, друзья, проявить заботу и любовь, наливая вам ещё по чашечке чая?..

- Разрешаю, - важно согласился жук Дормидонт.

А божья коровка Пятнашка улыбнулась и молча пододвинула свою чашку.

Разместил в Ридеро первую часть трёхтомника "Сказочная педагогика". Сюда входят 5 книг из 12. Можно приобрести их на Ридеро, и через некоторое время и на других площадках.
(На Ридеро дешевле. Ещё дешевле - у меня.)

https://ridero.ru/books/skazochnaya_pedagogika_chast_pervaya/
К своей цели червячок Игнатий добирался смело, но осторожно. Перелетал с листка-пониже на листок-повыше с помощью своих прозрачных крылышек, которые были незаметны в сложенном виде. Зато когда он их расправлял, верно служили ему для перелётов и полётов.

Сейчас ему надо было оказаться на вершине этого дерева, самого высокого поблизости. Там, на самом верху, была назначена встреча участников «вершинной экспедиции». Так предложил называть их поход жук Дормидонт.

Послышались голоса стрекозки Зои и божьей коровки Пятнашки. Скоро червячок Игнатий оказался рядом с ними. А едва они обменялись приветствиями, как из листвы вынырнул и жук Дормидонт.

- Вершинная экспедиция в сборе! – торжественно объявил он.

- Странно, - удивилась Пятнашка. – Вроде мы на самом высоченном верху, а внизу ничего не рассмотреть. Листьев много, всё заслоняют.

- Зато вдаль хорошо видно, - обиделась за вершину стрекозка Зоя: ведь она первая предложила здесь встретиться.

История вершинной экспедиции началась как раз с рассказов стремительной Зои, которая то и дело пробовала залететь куда-нибудь повыше. Четверо друзей договорились поискать в тех местах на окраине города, где они обитали, самую верхнюю вершину. Для начала они и встретились здесь, на самом верху самого высокого дерева.

- А главное, что отсюда видно, - решительно произнесла стрекозка Зоя, которая оглядывалась во все стороны сразу, - что дома всё-таки выше, чем деревья. – Самый высокий дом, по-моему, вон тот. Что если нам отправиться на его крышу?

- Отказываться от такого предложения было бы не спортивно, - согласилась Пятнашка. – Я за!

Жук Дормидонт и червячок Игнатий тоже были готовы к продолжению путешествия.


Добираться на крышу оказалось куда опаснее, чем на вершину дерева. Путь туда оказался длиннее и охранялся хищными голубями, которые норовили склевать всё, что попало. А это очень неприятно – быть клюнутым, даже если тебя клюнули по ошибке. Пришлось перелетать с балкона на балкон самым осторожным образом. Но отважные путешественники, конечно, достигли намеченной цели.

- Вот, теперь ещё дальше видно вокруг, - удовлетворённо сказал жук Дормидонт.

Но божья коровка Пятнашка была не совсем довольна:

- Видно далеко, но совсем уж мелко. Не разглядишь наших любимых уголков, где мы играем и общаемся.

- А я вижу, где ещё выше вершина! – вдруг воскликнула глазастая Зоя и показала на висевший высоко в небе воздушный шар.

- Это на берегу нашей бухты опять устроили высотное катание, - сказал червячок Игнатий. – В прошлый раз я там совсем рядом был. Но у меня тогда не было крылышек, а без них трудно забраться в корзину, которая к шару привязана.

- А что, полетели туда? – предложила стрекозка Зоя. – Это ещё повыше крыши будет.


Тут наших путешественников ждали новые трудности.

Шар запускали вверх на канате, чтобы он никуда не улетел, и нагревали в нём воздух горелкой, чтобы появилась подъёмная летучая сила. А вокруг собралось множество желающих прокатиться. Тут же неподалёку устроили ещё и катание на верблюде, который был так велик, что вызывал возмущение у жука Дормидонта, который считал, что такие размеры для живого существа – это уже чересчур.

Друзьям приходилось остерегаться и толпившихся повсюду людей, и верблюда, и пассажиров, залезающих в корзину готового к очередному полёту шара, и горячего дыхания нагретого воздуха. Но они всё-таки сумели пробраться и затаиться в укромном уголке – там, где от корзины отходил вверх один из тросов, на которых она была подвешена.

Зато, когда корзина дрогнула и начался подъём, они очень быстро оказались на такой высоте, на которой ещё не бывали.

- Ха-ха!.. – радовался жук Дормидонт, глядя сверху на верблюда. – Он уменьшается!.. Он уже кажется меньше меня!.. А я-то думал, что он громадный... Про людей внизу и говорить нечего.

- Кстати, отсюда видно и то, что прямо под нами, - делалась своими наблюдениями Пятнашка. – И наши заросли для прогулок... Только рассмотреть их трудно, когда деревья становятся размером с травинку...


- Наверное, мы сегодня и впрямь побывали на самой верхней вершине, да ещё к тому же летучей... – удовлетворённо сказала стрекозка Зоя, когда они в норке червячка Игнатия лечили усталость горячим чаем.

- А мне кажется, что с верхней вершиной не всё так просто... – задумчиво, почти про себя, произнёс червячок Игнатий.

- Да ладно, чего там непростого? – удивился жук Дормидонт. – Чем выше вершина, тем она и вершиннее.

- Ох, жук Дормидонт, тебе всегда лишь бы попроще! – возмутилась божья коровка Пятнашка. – Пусть червячок Игнатий скажет, что же тут непростого. Он всегда что-нибудь интересное придумает.

- Да может, оно и просто, - раздумчиво продолжал Игнатий. – Только у меня пока не соединилось всё вместе... Вот если смотришь сверху снаружи, то дальше видно. Но ведь если смотришь внутри – ну, то есть думаешь – там тоже есть своё «сверху». Оттуда и птички-мыслички прилетают...

- Птички-мыслички?.. Я о них и впрямь забыл, - спохватился жук Дормидонт. – Они и мне иногда покоя не дают. И точно не с крыши слетают.

- Значит, и внутри есть свои вершины, пониже и повыше, так ведь? – спросил червячок неизвестно кого.

Божья коровка Пятнашка развеселилась:

- Я же знала, ты что-нибудь интересное придумаешь! Получается, что у нас вместо одной игры – искать самую верхнюю вершину снаружи – целых две игры. Ведь ещё и внутри можно искать самую верхнюю вершину. Правда, снаружи мы ищем главную вершину вместе, а внутри придётся в одиночку искать...

- Почему в одиночку? – не согласился червячок Игнатий. – Если бы мы не помогали друг другу об этом подумать, то ни у кого не получилось бы искать внутри. И в книжках об этом часто говорится...

- Верно! – вдруг поддержала его стрекозка Зоя. – Я бы сама и не додумалась, чтобы внутри тоже самую верхнюю вершину поискать. Может быть, у меня она называется Летучесть?.. Надо будет подумать как следует...

- А вот у меня... – жук Дормидонт с трудом подыскивал слова. – У меня... В общем, если я скажу себе слово «Природа», то сразу всё становится ясно и понятно... Или ещё есть слова «научный подход»... Надо выяснить, какая из этих вершин выше... А у тебя, Пятнашка?

- У меня вершин много! – отрапортовала божья коровка. – Во-первых, Радость. Я там ужасно люблю бывать. Во-вторых, Счастье. Даже непонятно пока, что выше. А ещё одну вершину мне помог открыть червячок Игнатий. Это Дружба-с-Жизнью. С неё тоже всё выглядит увлекательно... Кстати, а ты сам, червячок Игнатий, что молчишь? Или ты уже выбрал себе главную вершину?..

- Их и вправду внутри много, - подтвердил Игнатий. – Но для меня главная вершина, наверное, это не ЧТО, а КТО. Ведь этот Кто и крылышки мне подарил, да и вообще... всё – всем. Но мне ваши вершины тоже нравятся. Главное, что каждому из нас оттуда лучше видно всё остальное. Как...

И все хором закончили:

- ...С воздушного шара!

- Хотя внутри всё-таки уютнее и веселее, - добавила божья коровка Пятнашка.
 
Предпоследнее занятие

Да, работа студии понемногу завершается. Не только Изюминка-2017 заканчивается, но и Изюминка вообще. Сказано же – «Всему своё время под солнцем...».

Но...

Не хотелось бы, чтобы с завершением работы студии что-то заканчивалось для каждого из вас лично. Всё, о чём говорилось на занятиях, - к тому, чтобы ваше творчество никогда не угасало, а обновлялось на каждом этапе: благодаря или вопреки внешним обстоятельствам.

Моё время, освободившееся от Изюминки, мне тоже нужно не просто так, для отдыха, а для нового творческого витка.


Вот накопленные плюсики. В силу завершения работы студии, можно ими воспользоваться только до 1 ноября.

ardnaskela20 = 21, bigbeardman = 64, ezhik_84 = 29, helaritas = 60, iliysakucc = 43, irinazhar = 125, lanemru = 63, obi_van_ki_ro = 21, tania_al = 100, znnina = 0.


ЗАНЯТИЕ 5 (101)Свернуть )
До чего же хотелось спать червячку Игнатию!

Вчера он нарыхлился земли больше обычного, потому что помогал расти одному молоденькому деревцу. А теперь почему-то почувствовал, что необходимо вылезти из уютной постели и среди глубокой ночи отправиться на улицу. Хотя не было слышно голосов птичек-мысличек.

- Зачем?.. Не пойду никуда... Спать хочется!.. – бормотал он, сопротивляясь изо всех сил.

Но почему-то всё равно это было необходимо.

- Это нечестно... Ночью полагается спать... Так я не отдох... – в этот момент он вылез из норки и замер на полуслове.

Несколько секунд он ничего не мог сказать, а потом закончил начатое слово, но уже совсем с другой интонацией:

- ...ну!.. Ну и ну... Ну и ну!..

Всё вокруг светилось неярким внутренним светом, не похожим ни на какую праздничную иллюминацию. Какое-то необычное было свечение.

Когда червячок Игнатий пристально посмотрел на одну из травинок (светящуюся, как и остальные), он вдруг увидел во всех подробностях, как она устроена. Почувствовал, как она рассказывает травяным голоском о своей жизни. Ему даже захотелось подружиться с ней... А когда он обратил внимание на одну из внутренних клеточек Травинки, там открылась новая глубина. Стали видны молекулы и их атомы. А потом – частицы одного из этих атомов. А потом – частицы одной из этих частиц... Червячок даже не знал, как они называются, эти частицы. А когда его взгляд зацепился за одну из них, она тоже оказалась целым миром...

Игнатий зажмурился, потому что побоялся совсем утонуть в этом бескрайнем углублении и в его удивительных мирах...

Когда он снова поглядел на непривычно светящуюся вокруг него привычную жизнь, ему на глаза попалась какая-то крошечная пылинка. Она тоже светилась и разглядывалась всё лучше и лучше. Червячок даже увидел живущих на ней микрян, с которыми он когда-то познакомился с помощью микроскопа. А пылинка из мира микрян тоже оказалась целым миром, где жили микро-микряне... И снова червячок Игнатий закрыл глаза, чтобы передохнуть.

Потом он посмотрел на небо. Там сияли звёзды. Одна из них, на которой он задержал взгляд, оказалась громадным солнцем, а вокруг него вращались планеты. Самая первая из них, самая ближняя к этому солнцу, казалось пустынной, но в глубине её жили тамошние планетные червячки. Игнатий увидел даже, как один из них ему кивнул...

Куда ещё поглядеть, раз уж такие возможности появились от этого свечения?..

Тут червячок заметил, что и сам он светится. И вгляделся в себя. Но теперь старался обратить внимание не на всякие внутренние органы и их клеточки, а на что-нибудь такое, переживательно-думательное. И увидел – надо же! – радугу радости от такого удивительного приключения. И потом – мысличек, бойко обсуждающих на разные лады свойства светящегося мира....

Потом увиделось ещё много чего. Игнатий и не смог бы обо всём рассказать... Он только думал (ему помогали в этом птички-мыслички): «Сколько же повсюду всего таинственного! Такого, чего не увидишь в обычной жизни, без особого свечения... Наверное, на каждую крошечку известного приходится целый океан неизвестного...».

А затем он опять оказался у себя в норке, и уже не светился, и мог спокойно смотреть на любую вещь, не утопая в её таинственных глубинах... Он так устал от этих погружений, что заснул сразу же, как только улёгся.

 
Проснулся он поздно. Быстро сделал зарядку и отправился рыхлить землю, чтобы успеть до намеченного чаепития с друзьями закончить помогать вчерашнему деревцу. Почитать он уже не успевал, но сегодня не жалел об этом. Ночное приключение было интереснее любой книги. Да и не приходилось ему читать ни о чём похожем.

Но думать о том, что произошло, червячок Игнатий не переставал. Поэтому и в разговоре на чаепитии не удержался и спросил:

- А как вы думаете, друзья, чего больше на свете – знания или Тайны?

- Кажется, мы об этом уже говорили... – пробормотал почти про себя жук Дормидонт. – Даже какой-то опрос устраивали...

Тут отозвалась божья коровка Пятнашка:

- Конечно, знания больше. Мы вместе столько всего знаем, ух!.. А сколько ещё всякого в книгах понаписано, ух и ух!..

- По-моему, того, чего мы не знаем точно, гораздо больше, - возразил ей слизнячок Лямба. – Таинственного, загадочного, непонятного...

- Ужас какой! – ахнула Пятнашка.

- Не ужас, а самое интересное, - поддержал Лямбу Игнатий.

- Ну да, звёзды всякие, туманности, галактики... И ещё эти... чёрные дыры!.. – стал перебирать жук Дормидонт, вспоминая рассказы червячка Игнатия о космосе и вместе с тем стараясь вспомнить, когда и как они уже говорили о Тайне.

- Между прочим, каждого из нас, отдельно взятого, тоже за целую жизнь не узнаешь, - добавил паук Пафнутий.

- А если брать не отдельно, а всех вместе, то таинственного будет ещё больше, - развеселилась Пятнашка.

Но червячок Игнатий продолжал прислушиваться в птичкам-мысличкам, не дающим ему покоя:

- Мы как на островке в океане. В океане Тайны с большой буквы. Все-все тайны и всё-всё неизвестное – будто океан одной большой Тайны, потому и буква большая. И в этом океане столько всего увлекательного!..

- Тебе прямо всё интересно и увлекательно, - одобрительно заметила божья коровка. – И чего знаешь, и чего не знаешь.

- Может, чего не знаешь – это как раз самое важное?.. Вот я про тебя, Пятнашка, знаю, сколько пятнышек у тебя, но это ведь снаружи. А сколько у тебя внутри веселья и дружбы – сказать не смогу, хотя это гораздо важнее.

Пятнашка даже немного застеснялась. А слизнячок Лямба сказал:

- Вот у Пафнутия и получается, что каждый из нас – тоже кусочек этого океана неизвестного. Так что будем уважать всю эту Тайну.

- Хм, как же мы её уважать должны? – засомневался жук Дормидонт. - Она же тайна, её не видно. Ей даже не скажешь: «Садитесь, пожалуйста». Вот так! Даже места не уступишь!..

- Наверное, у неё места достаточно. – улыбнулся червячок Игнатий. – Просто ни к чему думать, будто то, что знаешь, - самое главное. Ведь это всего лишь островок в океане...

– Что и говорить! – вдруг всполошилась Пятнашка. – Мы тут на островке сидим, а вокруг океан никому не известных тайн!.. Мне срочно надо полетать над ним. До встречи на островке!..

И она умчалась оглядывать неизвестное.

А жук Дормидонт вдруг вспомнил и подумал: «Да... Был Прибор... Был опрос, только не записался... И бесконечная начинка!.. Точно, это и есть Тайна...». Но так ничего и не сказал вслух. Он был не против, когда о каких-то важных вещах ему напоминали снова.
 

Потом червячок Игнатий всё-таки нашёл, с кем поговорить о ночном светящемся приключении. Это была бабочка Этайя. Они не раз встречались на удивительной Полянке радости, где всё было необычным, так что она могла, наверное, понять и необычные переживания червячка.

В этот раз они встретились совсем недалеко от норки Игнатия, и она с интересом выслушала всё, что он сумел рассказать о том, о чём непонятно как рассказывать.

- Как это всё увлекательно! – воскликнула Этайя. – Со мной никогда такого не было.

- А тебе не кажется, что на Полянке радости тоже всё немного светится? – спросил червячок. – Может, и там можно во что-то вглядеться и...

- А зачем? – спросил бабочка. – Мы же прилетаем туда учиться радости, а не изучать, как всё устроено.

- Ну, чтобы получше узнать жизнь... – задумался Игнатий. – Мы же с ней дружим. А друга всегда хочется узнать получше...

- Ох, червячок Игнатий, ты замечательный друг, и я тебя давно знаю! – радостно сказала Этайя. – Но я вовсе не хочу видеть тебя насквозь, тем более до молекул и атомов. Ты мне гораздо важнее целый, а не мелкими порциями. Может, в этом и есть главная тайна дружбы?..

- Кажется, ты права, - кивнул червячок Игнатий. – Но мне теперь нужно об этом подумать... Прилетай на чаепитие, давно тебя не было!

«Конечно, птички-мыслички теперь долго не дадут мне покоя, - думал он, возвращаясь в норку. – Но они ведь тоже прилетают из Тайны, и это мне очень нравится».
Теперь, когда я дочитал эту книгу до конца, мне хочется передать, насколько удастся, своё глубокое впечатление от неё. Это довольно многоплановое переживание.

Думаю, что воспоминания о первых 25 годах жизни – очень редкий случай в литературе. Во всяком случае, не могу припомнить такого повествования именно мемуарного характера. Но жизнь автора и книга об этой жизни настолько насыщены, что и сам факт таких мемуаров, и их объём вполне себя оправдывают. Уже в силу такой редкости это свидетельство особенно интересно, потому что позволяет заглянуть и в детский, и в подростковый, и в юношеский возраст. Впечатления от этих возрастов – в силу их не столь уж давнего характера – чрезвычайно живы и достоверны.

О достоверности говорю уверенно, как один из наиболее близких к автору людей. Это честное, искреннее повествование, без всяких искажений передающее фактическую сторону событий. Передающее достаточно откровенно, но с тонким соблюдением той грани, за которой начинается выворачивание наизнанку.

Важно (во многом даже удивительно) и то, что книга основана на глубоком освоении всего прожитого. Показано, как это освоение проходило биографически. Даны обобщения и выводы с точки зрения сегодняшнего дня. А сама стилистика книги, направляющая внимание как на ключевые моменты жизни, так и на мелкие, казалось бы, эпизоды, метко характеризующие природу происходящего, свидетельствует о способностях автора к осмыслению всего, с чем сталкиваешься.

По-моему, это хороший текст с точки зрения писательской работы: живой образный язык, своя интонация, точность выражения мыслей и чувств, интересная композиция, ну и так далее. Конечно, здесь не обо всё сказано, а о чём-то некоторое время спустя захочется сказать иначе, но это неминуемое обстоятельство писательского творчества.

Большое значение имеет и то, что автор ни с кем не сводит счёты. Более того – подыскивает слова признательности каждому человек, каждой ситуации за те уроки жизни, которые были получены.

Не могу не сказать и о своей родительской радости за то, что многие наши старания по семейному воспитанию оказались даже более плодотворными, чем можно было бы надеяться в таком непростом мире, бушующем вокруг.

В общем, не побоюсь сказать: это необычная и незаурядная книга!

И напоминаю, что ещё не поздно заказать её сейчас, потому что тираж заведомо будет небольшим и через какое-то время возможность достать бумажное издание будет исчерпана.

Вот адрес для предварительного заказа: https://planeta.ru/campaigns/kkrotova
Времени осталось немного.
Первым делом в это утро червячок Игнатий отправился к пауку Пафнутию, который накануне закончил свою новую паутинную картину. Картина Игнатию очень понравилась. Знакомые им всем места были изображены на ней в удивительно сказочном виде.

Потом они пили чай в паутинной беседке, устроенной в глубине куста.

- По-моему, это так непросто: увязывать паутинки в такую красоту. Как у тебя это получается? – спросил червячок Игнатий.

- Ко мне сейчас как раз придёт паук Файв, - сказал Пафнутий. – Он просил поучить его вывязыванию картин. Можешь и ты посмотреть-послушать.

- Спасибо, обязательно побуду на уроке увязывания, - обрадовался червячок. – Жаль только, что производить паутину у меня не получится. Так что не стать мне увязывателем...

- А мне кажется, ты и сам отличный увязыватель, безо всякой паутины, – заметил Пафнутий. – Просто у тебя другой материал. Например, ты всех нас друг с другом связываешь на своих чаепитиях... Ещё помогаешь мне понять всякие важные вещи – ну, то есть соединить одно с другим, когда мне самому это не удаётся... Так что у тебя тоже получаются всякие узоры и картины. Ведь не обязательно из паутины их делать.

– Наверное, каждый из нас увязыватель, – улыбнулся Игнатий. – Ты, я, да и все остальные. Ведь у каждого есть много такого, что хочется связать друг с другом. Главное, чтобы красиво получалось – как у тебя.

 
После урока с пауком Файвом, где Пафнутий рассказывал про всякие секреты паутинного увязывания, червячок Игнатий отправился прогуляться вместе с Файвом, которого давно не видал. Устроившись передохнуть на кусочке коры, они вспоминали начало их знакомства. Тогда паучата Чак и Чика испугались, было, пятиногого паука. А когда Файв обыграл всех в объёмные салочки, Чик восхищался им и даже спрашивал, сможет ли он с восемью ногами научиться быть таким же ловким...

И тут вдруг, посреди их воспоминаний, разразился внезапный ливень! Безо всякого грома и без молний с неба обрушилось такое количество воды, что повсюду заструились потоки, один из которых подхватил и понёс их кусочек коры, как детский кораблик, грозя перевернуть его в любую минуту. Червячку Игнатию даже в голову не пришло перелететь на своих крылышках в безопасное место. Не мог же он бросить паука Файва одного!..

- Быстро! Плети канат! – крикнул он Файву, и тот, не раздумывая, принялся за дело.

Когда длина каната показалась Игнатию достаточной, он велел пауку закрепить один конец на их неожиданном судёнышке. Со вторым концом он взлетел, хотя это было очень даже нелегко: дождь лупил так, будто и не знал, что это дождевой червячок. Но всё-таки Игнатию удалось зацепить свой конец за ветку куста, мимо которого их проносило течение. Канат оказался прочным, и скоро оба друга оказались в безопасности.

 
Через некоторое время дождь утих, и они добрались до норки червячка Игнатия. Паук Файв уже бывал здесь на чаепитиях, но как-то не получалось подробно осмотреться. Больше всего его заинтересовали книги в читальной комнатке червячка.

- Надо же, сколько книг! – восхитился Файв. – Я думал, только у людей так много чтения бывает.

- Так это всё благодаря моим друзьям из людей, это их подарки, - объяснил Игнатий. – Да ещё спасибо Уменьшительной фее, которая делает их подходящего размера. А то мне пришлось бы превращаться из дождевого червячка в книжного и переселяться в человеческую библиотеку, чтобы узнавать всё интересное... Кстати, я с удовольствием дам тебе почитать что захочешь.

- Спасибо. А это что такое?

- Это гномпьютер, мне его гном Ом подарил. В нём, между прочим, ещё больше книг. Их можно самому уменьшать или увеличивать, даже фею звать не надо. Они электронными называются.

Он открыл гномпьютер и показал, как можно выбрать книжку и как читать её на экране. Файву очень понравилось. А об одной книге он сказал:

- Гляди, это почти про нас.

Книга называлась «Спасённые». На картинке моряки, притянувшие канатом шлюпку к причалу, помогали выбраться из неё двум мокрым измождённым людям – наверное, уцелевшим после кораблекрушения.

- Нет, - решительно возразил, улыбаясь, червячок Игнатий. – Про нас надо было бы назвать книгу «Спасшиеся».

- Точно, - подтвердил Файв. – Мы же сами спаслись... Здорово ты вспомнил, что можно канат сплести!..

- Да так увязалось, - смущённо ответил червячок. – Ведь только что мы были на твоём занятии у паука Пафнутия... Но главное, что ты сплёл этот канат с такой скоростью, что мы за куст успели зацепиться. Дальше кустов уже не было видно. Одни буруны...

- Интересно получается... – задумался Файв. – Ведь соединять в уме разные вещи – это ведь тоже увязывать их... А если не получается соединить, говорят, что это неувязка...

- Мы с пауком Пафнутием тоже об этом говорили, ещё до вашего урока, - вспомнил Игнатий.

- Знаешь, когда у меня этот несчастный случай произошёл, в котором я трёх лапок лишился, у меня сразу столько неувязок в жизни возникло... – признался Файв. – Мне пришлось всё, что раньше привычно было, много раз обдумывать, заново увязывать прежние кусочки жизни друг с другом. Для меня это очень полезно было, я думать больше стал. И читать начал, до этого и не понимал, что это так интересно. Всё играл и бегал...

- Это потому что ты особым стал, - кивнул червячок Игнатий. – Видно, особым требуется особое искусство думательного увязывания. Это каждому на пользу.

- А сейчас мне кажется, что это думательное увязывание – такая увлекательная игра! Лучше даже, чем объёмные салочки. И от неё жить становится лучше и интереснее.

- Вот именно, - поддержал его Игнатий. – Выбирай, какие книги читать возьмёшь, и пойдём чай пить.
Однажды червячок Игнатий, нарыхлившись земли и начитавшись книжек, вылез из своей норки проветриться. Углубившись в травяные заросли, он вспоминал, как когда-то познакомился в один и тот же день с водяным червячком Буль-Булем, солнечным червячком Жар-Жаром и воздушным червячком Дув-Дувом. «Они называли мне кто дождевым, кто земляным, и это, конечно, не так уж важно, - размышлял Игнатий. – Но всё-таки хочется понять, кто же я на самом деле. Ведь даже то, что я червячок, не так уж важно... Есть что-то ещё важнее».

 
Неожиданно рядом с червячком Игнатием приземлился кузнечик Кузя – после очередного высотного прыжка.

- Привет! – обрадовался Игнатий. – А ты можешь сказать, кто ты такой?

Кузя застыл, пытаясь понять, почему червячок Игнатий его не узнаёт. Потом растерянно сказал:

- Здравствуй, червячок Игнатий. Ты, наверное, переработал на своём землерыхлении? Вообще-то я кузнечик Кузя. – И, подумав, добавил:

- Русский кузнечик.

Чтобы убедить в этом червячка Игнатия, он стал торопливо рассказывать, как кузнечик Смит решил вернуться в свою Америку, а он, Кузя, не захотел составить другу компанию. Пришлось Смиту запрыгивать в самолёт одному, и понять его можно, потому что он всё-таки американский кузнечик, а Кузя русский, поэтому ни за что никуда...

- Да я же всю эту историю знаю, - мягко напомнил Игнатий. – Мы же провожальное чаепитие устраивали. И как я тебя мог не узнать?.. Я другое имел в виду...

Но Кузя, очень скучавший по своему американскому другу, только махнул лапкой и одним прыжком исчез из вида.

«Да, я ведь тоже русский, - подумал червячок Игнатий. – Но должно быть что-то ещё важнее».

 
Тут на него выбежал деловитый муравей Моня – как всегда, торопившийся по каким-то хозяйственным заботам. Но с удовольствием остановился поговорить с червячком Игнатием, который тут же рассказал ему, о чём размышлял.

- Вот ты, муравей Моня, можешь сам себе ответить на вопрос: кто ты?

Моня кивнул, помолчал и объявил:

- Всё, сам себе ответил.

- Хм... А можешь мне тоже сказать свой ответ, - попросил Игнатий.

- Могу, - согласился Моня. – Я член муравейника.

- Но вас в муравейнике много. А кто в нём именно ты, Моня?

В ответ муравей тут же отбарабанил все свои муравейниковые обязанности, но потом добавил:

- Вот на наших чаепитиях из всего муравейника бываю только я. Значит, я муравей, бывающий на чаепитиях у червячка Игнатия. И горжусь этим.

- Не только гордишься, - заметил червячок. – Когда-то меня спас, когда я случайно у вас очутился. А недавно паучонка Чака выручил. Может, это ещё важнее твоих обязанностей...

- Ой, ты мне напомнил, - спохватился муравей. – Я же должен в ремонте южного входа участвовать! Прости, червячок Игнатий, убегаю.

«А ведь вся наша дружеская компания тоже вроде муравейника, - подумал Игнатий. – И мне нравится, что я в ней участвую».


- Ух ты, мне червячок Игнатий встретился! – вскоре раздался рядом знакомый голосок.

- Добрый день, божья коровка Пятнашка! – отозвался червячок Игнатий. – Это ты мне встретилась, а я просто лежу и думаю.

Он не сердился, что ему мешают размышлять. Давно понял, что те, кого можно принять за мешателей, часто оказываются помогателями, потому что добавляют в думанье всякие полезные добавки. Поэтому он задал божьей коровке почти такой же вопрос:

- А ты, Пятнашка, что о себе думаешь: кто ты такая?

- И такая, и сякая, - быстро ответила она. – Разная.

- А какая больше всего? – уточнил Игнатий.

- Не знаю... – растерялась Пятнашка. И тут же перешла в нападение: - А ты, червячок Игнатий, какой больше всего?

- Вот я и думаю... – вздохнул тот. – Только интересно не то, что больше, а то, что важнее. Ведь это важно – понять, что в тебе самое важное.

- Во мне сейчас самое важное, что мне нужно торопиться на жучкобол. Составишь компанию?

- Нет... Отправлюсь домой. Мне надо ещё немного подумать...

- Давай, думай, - разрешила Пятнашка. – Расскажешь потом, что придумал, ладно?

И она тут же улетучилась.


Пока червячок Игнатий возвращался к себе в норку, он чувствовал, как вокруг вьётся целая стая птичек-мысличек, хотя их и не было видно. Слышно было, как они о чём-то переговаривались друг с другом, а иногда весело чирикали. А в норке его ждал сюрприз. Вернее, сюрпризов было несколько...

В норке уже были несколько червячков Игнатиев!

Они выглядели в точности как сам червячок Игнатий, только были какими-то слегка прозрачными.

«Наверное, это птички-мыслички постарались такое устроить, - догадался Игнатий. – Не зря они так бойко переговаривались... Но надо же познакомиться».

- Добрый день! Позволь узнать, кто ты такой, - обратился он к тому, который оказался ближе всех.

- О, привет! Я общительный червячок Игнатий, - охотно представился червячок. – Люблю дружить, помогать друзьям и устраивать общие чаепития. А вот это...

И он подвёл Игнатия к следующему из полупрозрачных гостей.

- Я мечтательный червячок Игнатий, - застенчиво сказал тот. – Люблю вообразить себе что-то такое, интересное, и стараться, чтобы оно стало настоящим.

- А я переживательный червячок Игнатий, - присоединился к ним ещё один гость. – Всё, что снаружи происходит, становится моим внутренним приключением, и мне кажется, что это очень важно.

- Вон там ещё читательный червячок Игнатий, - показал общительный. – А там рыхлительный... А там... Постой, а ты сам-то кто?

– Наверное, размышлительный, – решил Игнатий, немного подумав. – Думал вот, кто я такой на самом деле. Навреное, поэтому мы и видим друг друга... Сколько же нас?.. Давайте чай пить, вот и узнаем, сколько нам чашек понадобится!

Но за столом червячок Игнатий почему-то очутился один.

«Ну и хорошо, что мы все вместе, а не по отдельности, - решил он. – В одной упаковке, так сказать... Может, это важнее всего – быть одним, хотя тебя много. Непременно скажу Пятнашке, что я тоже разнообразный. С кем-то я наверняка даже не успел познакомиться...».

Он мысленно поблагодарил птичек-мысличек, устроивших ему такое мыслительное приключение, и налил себе ровно одну чашку чая.
 
Оригинал взят у a_krotov в Моя сестра, Ксения Кротова, тоже изготовляет книгу
Не всем читателям известно, что моя младшая сестра -- Ксения Кротова (1989 г.р.) -- тоже изготовляет различные книги, их у неё более десятка, хотя она, в отличие от меня, и не путешествует. Предыдущая выпущенная ей книга была "Конь, всадник, инструктор: как понять друг друга" (2016), про свойства лошадей, особенности верховой езды и т.п., а сейчас она подготовила новую книгу -- автобиографию про свои первые интересные 25 лет жизни.



"Сказки моей жизни: повесть о том, чему не учат в школе" выйдет небольшим тиражом (через издательскую фирму Ridero), по числу заказчиков. Книга довольно объёмистая (920 тыс.знаков, в полтора больше моей известной "Двести дней на юг"), и описывает всю Ксюхину жизнь, начиная от того, что она не ходила в школу (да, действительно, ни одного дня, ну впрочем каждый бы хотел, но тут с родителями повезло), и до почти нынешнего момента. Сейчас Ксения уже двойная мама (2 детей), занимается лошадиной деятельностью, ну можно подробней всё узнать из книги.



Заказать бумажный или электронный вариант книги Ксении Кротовой можно на сайте "Планеты.ру", на страничке

https://planeta.ru/campaigns/kkrotova. Там же и более подробная аннотация изделия (содержание) и побольше о книге. Какие вопросы по книге, можно спросить и саму Ксению вКонтакте.

Уже собрано более половины из заявленной на Планете сумму (22 тыс.руб), так что за судьбу проекта можно не беспокоиться, он уже успешный, но приятно будет и добрать до 100%, и Ксюху поддержать, и стать владельцем бумажной книги (700 руб самовывозом, 900 с пересылкой) или электронной её версии (400 руб). Там же можно заказать и другие, предыдущие книги того же автора. Ксюху поздравляю с новой интересной книгой и буду рад увидеть и прочитать бумажный экземпляр.

Кстати, можно заметить, что всё наше семейство Кротовых (включая маму, Марию Романушко) суммарно является автором примерно 250 книг.

Беспокойная мысль разбудила червячка Игнатия раньше обычного.

- Ой, мысличка, не приставай, - сонно пробормотал он и стал стараться ещё немного поспать.

- Ах, вот ты как! – возмутилась прилетевшая к нему птичка-мысличка.

Она сделалась видимой, уцепилась клювом за одеяло и стащила его на пол.

- Ладно, ладно, проснулся... Ой, привет тебе, птичка-мысличка! Что это ты сегодня видимая? И даже ощутимая... – Игнатий грустно посмотрел на сдёрнутое одеяло. – Опять в гости к Думалке зовёшь? Или ещё куда-нибудь?

- Нет, не к Думалке. К ней некогда, надо торопиться! – обеспокоено чирикнула птичка. – К кому не знаю, а вот куда – чувствую. Давай-давай, побыстрее!..

- Что, полетим?

- Нет, под землёй тебе пробираться придётся.

- А тебе?

- Да я-то опять невидимой стану. Буду подсказывать тебе, куда свернуть.

И они отправились подземными путями...

 
Кое-где можно было проползти уже проделанными ходами, но в некоторых местах приходилось проделывать соединительную норку к следующему коридору. Червячок Игнатий торопился как мог.

Наконец птичка-мысличка шепнула:

- Теперь направо, и всё, добрались.

Это был какой-то большой провал в земле, на дне которого лежала большая бетонная плита. А под ней виднелись чьи-то лапы.

- Кажется, это крот Прокоп... – встревожился Игнатий.

- ...Который очень нуждается в помощи, - хрипло донеслось из-под плиты. – Это ты, червячок Игнатий?.. Жаль, у тебя не хватит сил мне помочь...

- Сил не хватит, но что-нибудь сейчас придумаю, - бодро, но озабоченно успокоил его червячок. – Эй, птички-мыслички, давайте все на помощь.

Тут же вокруг него закружились мыслички, осыпая его советами. Он внимательно слушал, а затем радостно воскликнул:

- Верно! Уменьшительная фея! Она-то нам и нужна. Только как же ей дать знать об этом? Если б она знала, как тут нужна, сразу бы появилась.

- Сейчас позову! – вызвалась одна из птичек. – Только не переставай думать о том, как она нужна. – И тут же исчезла.

Исчезли и остальные мыслички. И надо же! – рядом с червячком Игнатием появилась Уменьшительная фея.

- Ох, как ты быстро, здравствуй! – обрадовался червячок Игнатий. – Пожалуйста, сделай крота Прокопа поменьше, чтобы я мог вытащить его из-под плиты.

Фея засомневалась:

- А может, лучше плиту сделать маленькой? Тогда и вытащить легче будет.

- Вот именно... – сдавленным голосом поддержал её Прокоп.

Червячок Игнатий смутился:

- Конечно. Я просто перепутал от волнения. И все мыслички куда-то делись...

Через мгновение здоровенная плита превратилась в небольшой кубик, который крот с облегчением легко стряхнул с себя.

- Спасибо, тебе Уменьшительная фея! – с облегчением вздохнул с червячок Игнатий. – С какой же скоростью до тебя моя птичка-мысличка долетела...

- Никакую птичку не видала, - покачала фея головой. – Просто вдруг почувствовала, что где-то очень нужна, вот и пожелала там оказаться. У нас, фей, это запросто.


 После того как червячок Игнатий помог кроту Прокопу добраться до его жилища и приложил листочки подорожника к его ссадинам, они разговорились.

- Дурацкая плита, - посетовал крот. – Прокладывал себе очередной ход. Кто же знал, что она наверху нависла, что только и ждёт, чтобы провалиться, что так меня прижмёт, даже шелохнуться не мог. Только думал изо всех сил: вот бы кто-то из друзей тут рядом оказался...

- Значит, твоя птичка-мысличка и просигналила моей, что там-то и там-то нужна помощь, - заметил Игнатий.

- Не знаю ни про каких птичек, - ответил Прокоп, который уже чувствовал себя гораздо лучше. – Знаю, что у людей это называется телепатией.

Тут червячку Игнатию невидимая мысличка шепнула, что крот Прокоп может и не замечать даже своих птичек-мысличек, а уж тем более тех, которые прилетают к Игнатию.

- Значит, телепатия – это просто когда одна мысличка... ну, мысль... сигналит о чём-то другой без всяких специальных приборов, - согласился червячок, и Прокоп с ним согласился.


 Когда червячок Игнатий возвращался к себе (уже поверху и неторопливо), он продолжал размышлять об утреннем происшествии. Наконец не выдержал, улёгся в травке поудобнее и заявил, обращаясь неизвестно куда:

- Знаете что, дорогие мыслички! Раз уж вы не оставляете меня в покое, так хоть сделайтесь, пожалуйста, видимыми. Хочу у вас спросить кое-что.

Тут же вокруг запорхали полупрозрачные птички (их и впрямь было немало) и запели-зачирикали:

- Только для тебя, червячок Игнатий, становимся видимыми!.. Только сегодня!.. Такой приключенческо-размысленческий день оказался!..

- Да, вы очень помогли мне помочь кроту Прокопу, спасибо вам! Но я никак не разберу, где та из вас, что разбудила меня?.. А где та, что летала к Уменьшительной фее?..

Птички зачирикали-захихикали, а одна из них объяснила:

- Ты их уже и не увидишь. Нас много, и мы очень летучие. Они своё дело сделали и улетели.

- Куда? – удивился червячок. – К Думалке?

- Да нет, - ответила уже другая мысличка. – У Думалки наш приют ненадолго. Они наверх улетели. Оттуда мы все и прилетаем.

Червячок Игнатий внимательно посмотрел вверх и честно признался:

- Облака вижу, а птичек-мысличек не вижу.

- Так ведь это только мы, здешние, тебе показались, - чирикнула ещё одна птичка. – Вообще-то мы невидимыми летаем.

- А ещё я про крылышки ваши хотел спросить. Думалка говорила, что они у каждой из вас разные, как и у неё: одно рассудительное, а другое угадывательное. Почему?

- Как же иначе! – воскликнула птичка, присевшая рядом с Игнатием, чтобы ему объяснить. – Ведь и порассуждать важно, и поугадывать интересно. Приходится двумя разными крылышками махать. Но всё равно кого-то из нас тянет на рассуждения – вот меня, например, – а кому-то больше нравится угадывать, ловить всё на лету.

- Это как мне! – подлетела другая птичка. – И я догадываюсь, что сейчас нам уже пора исчезать. А тебе, червячок Игнатий, останется угадывать, как всегда: снились мы тебе или ты на самом деле нас видел. Но я тебе помогу...

Тут же мыслички исчезли. Любопытно, что Игнатий, действительно, не мог понять, задремал ли он, или наяву беседовал с загадочными птичками. А потом вдруг его осенило! И он громко сказал сам себе:

- Да какая разница! Я столько всего понял с их помощью. Даже если во сне их повидал, всё равно здорово.

Подумав, он добавил вслух:

- Спасибо, птичка-мысличка! Ты мне вправду помогла. Мне с вами и с видимыми вами интересно, и с невидимыми, и с приснившимися.

И спокойно отправился дальше домой в большой рассудительно-угадывательной компании.
Читаю сейчас эту книгу - новую книгу моей дочери Ксении Кротовой - и чувствую её уникальность. Это особый опыт жизни - и замечательно, что она выбралась описать его (выразительно и искренне) именно сейчас. Отчёт за первую четверть века. Тираж будет крошечным. Подпишитесь! - у вас будет раритетная книга!

Как свидетель многих описанных событий могу уверенно подтвердить, что всё так и было. А было всё, действительно, очень необычно, удивительно и полезно для того, чтобы принять во внимание.

Многим я и сам как писатель обязан Ксении. Например, без неё не было бы книги "Волшебный возок",  сказок про червячка Игнатия и жанра сказок-крошек!.. Почему? Читайте - узнаете.

Примите участие в судьбе этого необычного издания. Вот здесь:


https://planeta.ru/campaigns/kkrotova

Жалеть не будете!..
Червячок Игнатий очень любил Левобережную бухту, где цвели кувшинки и лилии, где купался весь окрестный народ, где плавали утки... Впрочем, ни к уткам, ни к народу он старался не приближаться, наблюдая за жизнью бухты сверху, с зелёного обрыва.

И вдруг – хотя он выбрал очень укромное местечко! – его схватили два грязных цепких пальца и швырнули в консервную банку, где копошилось уже немало дождевых червячков. Игнатий даже не пытался докричаться до владельца пальцев и банки, потому что уши у того были заткнуты наушниками от плеера.

- Ладно, хватит, - раздался голос снаружи. – Спрячем банку в кустах, а завтра с утречка порыбачим.

Крышку банки с острыми зазубринами прижали к её краям, а затем банка застыла неподвижно. Игнатий различил звук удаляющихся шагов...

Некоторые червячки замерли в отчаянии, другие отчаянно пытались вылезти в узкую щель между зазубринами, но лишь исцарапались. Червячок Игнатий стал оглядываться. «Не зря же я учил Чика приметчивости, - подумал он. – Не собираюсь дожидаться утренней рыбалки и трепыхания на крючке».

На самом дне банки он обнаружил завалявшийся там ржавый гвоздь и с помощью нескольких активных червячков всунул его кончик между краем банки и крышкой. Потом общими усилиями они налегли на другой конец гвоздя... Рычаг сработал, и крышка стала медленно приоткрываться, пока щель не стала достаточной для выскальзывания...

Уставший и напереживавшийся червячок Игнатий отполз подальше, зарылся поглубже и подумал, погружаясь в забытьё: «За что мне такая судьба? Даже домой нет сил добраться...», - как вдруг перед ним появилась птичка-мысличка. Она пропела:

- Тебя приглашают в гости. Можешь даже не шевелиться, я тебя и так доставлю. – А через несколько мгновений добавила: - ...Всё, ты уже в гостях. В мастерской у Судьбы. – И исчезла.


Это была очень необычная мастерская. Большой ткацкий станок с широким пёстрым покрывалом, токарный станок, ещё какие-то другие станки и устройства... Уходящие вдаль ряды шкафов, полок, столов, вешалок – и повсюду горы разнообразных предметов... И никаких мастеров, никого. Только какое-то неуловимое чуть светящееся дуновение носилось по этим тесным просторам. Когда оно пролетало мимо червячка Игнатия, он то ли услышал, то ли почувствовал, что это кто-то обращается к нему:

- Привет, червячок Игнатий! Спасибо тебе за помощь.

- Это что, телепатия? – спросил начитанный червячок. – А ты, наверное, Судьба, раз это твоя мастерская. Добрый день. А почему ты не можешь нормальный вид принять, хотя бы вид какого-нибудь привидения? Ведь за тобой не уследишь. И за какую помощь спасибо?

- Можно назвать наш разговор и телепатией, - раздалось в ответ, хотя светящееся дуновение металось уже где-то поодаль. – Нормальный вид принимать долго и незачем, я редко к себе кого-то приглашаю... Спасибо тебе за то, что помог сделать всё как надо. На остальных червячков уже и надежды не было. А в тебя я верила.

- А я в тебя не очень верил, прости, - признался Игнатий. – Думал, что это просто фантазия такая, про судьбу.

- Ничего себе фантазия! – ахнула Судьба. – Столько дел приходится делать одновременно. Помощников много, но часто их не хватает.

- Значит, ты главная по жизни? – поинтересовался червячок?

- Не главная, конечно, - телепатически засмеялась Судьба. – Ты же знаешь, Кто придумал этот мир и эту жизнь?

- Знаю, знаю. Вот у меня крылышки от Него... и всё остальное тоже...

- Ну вот, а я всего лишь заведую хозяйством. И мастерю кое-что необходимое для этого. Но ведь не в одиночку. Мне почти все помогают, кто как может. С тобой мы тоже славно поработали. Я гвоздик подсунула, ты из него рычаг сделал, а тогда уж и другие подсоединились...


- ...Мы с ней ещё много о чём поговорили, - закончил свой рассказ об этих событиях червячок Игнатий. – Всего не перескажешь. Наверное, я даже надоел Судьба своими вопросами. Но о самом главном я уже сказал. О том, что Судьба существует, хотя разглядеть её трудно. И о том, что ей надо помогать. А если не очень помогаешь, то незачем потом на неё жаловаться. Всё-таки она очень рассчитывает на нашу помощь.

И тут началось бурное обсуждение. Первый вопрос задала пчёлка Жанна:

- А наши чаепития тоже Судьба устраивает?

- Конечно, каждое наше чаепитие можно считать подарком Судьбы, - согласился червячок Игнатий. - Но каждый из нас помогает организовать этот подарок.

Тут жук Дормидонт вернулся к спасению червячков из банки:

- Интересно, какой примерно длины был гвоздь, которым вы приоткрыли крышку банки?.. Надо знать. Мало ли в какую ситуацию влипнуть случится.

- Думаю, ты в любом случае что-то изобретёшь, - заверил его Игнатий. А Судьба, конечно, что-то тебе для этого подбросит.

- Как же она всё успевает? – стрекозка Зоя снова заговорила о загадочной Судьбе. – Это с какой же скоростью надо передвигаться?.. А как суметь уследить за всеми?.. Конечно, если ты просто дуновение, то всюду успеть можно!..

- Кстати, я спрашивал её об этом, кивнул червячок. – Она ответила так странно... Сказала: «Я у каждого своя, так что с каждым успеваю разобраться. А сплетаю всё вместе вон на том ткацком станке».

- Эх, посмотреть бы, как Судьба своё покрывало ткёт! – мечтательно вздохнул наук Пафнутий.

Слизнячок Лямба серьёзно заметил:

- Наверное, и не уследишь. Зато результат неплохо виден. Жизнь вроде бы хорошо соткана. Хотя кое-что можно было бы и подправить...

- А о будущем ты ничего не спрашивал? – поинтересовалась божья коровка Пятнашка. – Судьба, наверное, всё знает?

- Спрашивал насчёт своего завтрашнего дня, - ответил Игнатий. – Она сказала, что без моей части работы будущего пока не существует, вот и всё. Насчёт твоего будущего не спрашивал. Но можно понять, что она ответила бы примерно так же.

Пятнашка, обдумав, заявила:

- Хорошие правила игры. Я с ними согласна.

Неожиданно Лямба признался:

- Знаете, а я ведь тоже был однажды в мастерской Судьбы. Но не рассказывал никому. Думал: ну кто поверит? Сказали бы – приснилось...

- Так вроде червячку Игнатию это как раз и приснилось, - обрадовался нужному слову Дормидонт. – Он же сам сказал: устал, отключился...

- Может, нам и надо как раз отключиться от обычной жизни, чтобы что-то необычное увидеть и понять... – задумчиво заметил Лямба.

А червячок Игнатий честно сообщил:

- Вообще-то я и сам не знаю, приснилось это или на самом деле было. Какая разница? Главное – что-то важное понять. А тебе, Лямба, спасибо, что хоть сейчас сказал. Даже два одинаковых сна – это ведь уже не случайно...


Расходились все очень задумчивые.
Однажды паук Пафнутий и червячок Игнатий увидели, как жук Дормидонт снова и снова штурмовал большой камень, стараясь на него залезть.

- Неужели ты хочешь стать скалолазом, жук Дормидонт? – поинтересовался паук Пафнутий.

Дормидонт в очередной раз свалился и, поднявшись, решительно подтвердил:

- Да! Ты угадал, паук Пафнутий.

И полез опять.

– Но ты ведь уже становился кладоискателем, сноубордистом, конструктором... да много кем ещё, – сказал паук Пафнутий, когда Дормидонт снова оказался на земле. – Зачем опять кем-то становиться?

– Не знаю, – вздохнул жук. – Но каждый раз после нашего общего чаепития мне хочется чего-то нового. Может, у тебя в чае такой становительный витамин, червячок Игнатий?

– По-моему, он уже в тебе, жук Дормидонт, – с уважением ответил червячок. – Радуйся! Это лучший витамин на свете. Каждому пригодится. Особенно твоим паучатам, – добавил он, повернувшись к Пафнутию.

- Почему это им особенно? – удивился Дормидонт. – Они что, тоже собираются в скалолазы?

- Никуда они ещё не собираются, - сказал паук Пафнутий. – Вот им и нужен этот... становит... чтобы они хотели кем-то становиться.

- Мне нравится это название: СТАНОВИТ, - одобрил словечко червячок Игнатий. – А то «становительный витамин» долго выговаривать.

- ...Он, должно быть, у каждого в чём-то своём находится, - задумчиво произнёс Пафнутий. – Для меня, например, в каждой моей новой паутинной картине, когда я только принимаюсь за неё, уже чувствуется становит...

Тут в разговор неожиданно вмешалась стрекозка Зоя, которая неподалёку грелась на камушке (не на том камне, где тренировался в скалолазании жук Дормидонт, а рядом) и, казалось, дремала. Оказывается, она всё прекрасно слышала, а теперь вмешалась:

- А я получаю этот витамин из скорости. Вот сейчас мне тепло, спокойно, никем не хочется становиться... Но  стоит полететь – и сразу захочется стать и путешественницей, и полётной рекордсменкой, и самым быстрым почтальоном на свете.

- Хорошая идея, стрекозка Зоя! – обрадовался червячок Игнатий. – Ты не могла бы прямо сейчас слетать к слизнячку Лямбе, ему добираться до нас долго, и узнать, в чём он находит свой становительный витамин?

- Запросто!.. – стрекозка тут же взвилась вверх и исчезла из вида.

Не успел жук Дормидонт свалиться с камня, пытаясь в очередной раз забраться на него, как Зоя уже была снова здесь. Увидев её, Дормидонт всё-таки свалился, но уже от удивления.

Приземлившись, Зоя бодро доложила:

- Слизнячок Лямба сказал, что для него становит – в его мыслях.

Покряхтывая после своего приземления, жук Дормидонт одобрительно буркнул:

- Скоро слетала!.. Но как ты сумела так быстро всё объяснить слизнячку Лямбе?

- Всё просто. Он своими мыслями ловил мои мысли. А мысли – знаешь как быстро летают? Может, даже быстрее меня... – вздохнула стрекозка.


 ... Вернувшись к себе в норку, червячок Игнатий обнаружил там гостью: залетевшую к нему пчёлку Жанну. Она принесла в подарок очаровательный цветочек-в-горшочке для украшения норки. Игнатий ей рассказал про разговор о становите.

- Возможжжно, я знаю об этой важжжной вещи, - откликнулась Жанна. – Нам, пчёлам, тожжже нужжжен такой витамин. Он жжживёт в цветочном нектаре. От него у нас жжжелание становиться лучше и усерднее... Когда этот цветочек-в-горшочке подрастёт, можжжно из его нектара сделать витаминный мёд для нашего чаепития.

«Надеюсь, не все мы после этого захотим переселиться в улей», - подумал червячок Игнатий, но за цветочек-в-горшочке сказал большое спасибо.

Вот только через несколько дней червячок заметил, что цветочек-в-горшочке не очень-то торопится расти. И вообще чувствует себя плоховато. Тогда Игнатий стал выносить его на улицу, на солнышко. Вот тут-то цветок пошёл в рост. Горшочек стал ему мал, и червячок высадил его прямо в землю у входа в норку, подумав: «Пусть он будет украшением норки не внутри, а снаружи. А главное – пусть станет собой, каким он должен быть».

Когда пчёлка Жанна снова выбралась к червячку Игнатию, она даже удивилась, каким большим стал её подарок.

- Ему тоже помог становит, - объяснил червячок Игнатий. – Наверное, для него этот витамин находится в солнечном свете.

- Надо жжже! - восхищённо прожужжала Жанна. – Хорошо, что ты вовремя это обнаружжжил. А нектар его я положжжу в соты. И позжжже принесу мёда.

 
На общем чаепитии божья коровка Пятнашка, услышав рассказ про витамин становления, сказала:

- Вот про меня все и так наверняка знают, в чём я нахожу этот самый становит.

- В игре!.. В играх!.. – закричали все наперебой.

– Ну да, в играх, - подтвердила Пятнашка. – Но ещё и в радости, а она не только от игр бывает. А вот почему ты, червячок Игнатий, о себе ничего не сказал. В чём у тебя становит содержится?

Червячок Игнатий смутился:

- Да меня не спрашивали... Ну, сейчас скажу... Например, в книгах... Но и жук Домидонт был прав насчёт становита в чае. Только не в чае, а чаепитиях... И не в самих чаепитиях, а в тех, кто в них участвует... В каждом из вас, друзья мои!..

- Да ладно тебе прибедняться, - проворчал Дормидонт. – Ты и без нас здорово соображаешь.

- Как это, без вас? – удивился Игнатий. – Вы же всё время помогаете мне соображать. Я не прибедняюсь, а приобогащаюсь – с помощью того становита, который от каждого из вас получаю. Кстати, это ты, жук Домидонт, придумал про становительный витамин, а паук Пафнутий слово становит изобрёл... Ну, кто ещё хочет чаю – с витамином из цветка пчёлки Жанны?

  

Паучонок Чак любил прибегать к червячку Игнатию, когда тот был один. Ведь когда взрослые собираются вместе, детям достаётся не так уж много внимания. А Чак уже любил примериваться: как это – быть взрослым. Бегал по норке, осматривался. У червячка Игнатия всегда что-нибудь новое появляется на стенах.

Осматривался паучонок, осматривался, а потом заявил:

– Хочу быть кем-нибудь таким... разведчиком или шпионом!.. Только не знаю, в чём разница.

– Шпион выведывает, чтобы повредить, – объяснил Игнатий. – Разведчик узнаёт то, от чего лучше будет. Им обоим надо учиться всё примечать. Да и вообще стоит быть приметчивым. Кстати, если будешь замечать, что тебе в жизни интереснее всего, то и поймёшь, кем тебе стать, не обязательно шпионом-разведчиком.

– Ура! – крикнул Чак, уже с потолка норки. – Буду приметчиком! Буду глядеть, что где интересного и как что сделать, чтобы ещё интереснее стало.

Последние слова донеслись, когда он уже выбегал из норки.


- Надо же, какую игру ты для Чака придумал, - одобрительно сказал паук Пафнутий при встрече с червячком Игнатием.

- Какую такую игру? – удивился червячок.

- Ну, в эту, в приметчивость. – пояснил Пафнутий. – Чак теперь лучше всех угадывает, как погода изменится... Научился картины паутинные делать, приглядываясь, как я этим занимаюсь... Да и нас всех в это дело втянул. Свою сестричку Чику он теперь зовёт юной приметчицей. Мы с Пуфой – почётные примечатели. Экзамены нам устраивает на внимание и налюдательность. Приходится стараться.

Читать дальше...Свернуть )

  

В этот день с самого утра червячка Игнатия почему-то всё удивляло.

Он смотрел на ромашку и думал о том, из каких разных клеточек она состоит: из белых, жёлтых и зелёных. А клеточки эти состоят ещё из чего-то. А это мелкое что-то состоит из ещё более мелкого, а оно... Дальше у червячка Игнатия начала кружиться голова.

Но тут он вспомнил о микрянах, с которыми он и его друзья познакомились когда-то с помощью гномпьютера. Микряне ведь живут на какой-то мельчайшей частице, и у них есть всякое своё мелкое, ведь их цветочки тоже из чего-то состоят. А это мелкое состоит из чего-то совсем уж невообразимо крошечного...

Червячок Игнатий переводил взгляд на камушек – и снова его воображение уносилось в глубину: от мелких камушковых частичек ещё к более мелким... Ух!..

А тут ещё в неожиданно раннее время перед ним, неподалёку от норки, возник жук Дормидонт с рюкзаком на спине. Из рюкзака он вытащил Прибор. Он так и называл его с большой... нет, с громкой буквы «П». Это устройство он только что закончил делать вместе с гномом Омом, которому помогал изо всех сил. И получил разрешение показать Прибор червячку Игнатию.


Прибор был необычный, с разноцветными пятиугольными сторонами и с одной-единственной кнопкой на красной стороне.

Читать дальше...Свернуть )

Latest Month

Апрель 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Метки

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Taylor Savvy